Доктор Живаго

Смотрите также

• 

  

  

  

  

  В корзину

  Конармия. Одесские рассказы

  Исаак Бабель

  $30.61

  Военный корреспондент и еврейский интеллигент «с очками на носу и осенью в душе» находит идеальный язык для описания хаоса Гражданской войны, создает собственный художественный мир и изобретает одесский юмор. "Они тащут на веревках упирающихся, скользящих от слабости одров. Лишенные кормильцев, мужики — чувствуя в себе прилив горькой храбрости и зная, что храбрости ненадолго хватит, — спешат, безо всякой надежды, надерзить начальству, Богу и своей жалкой доле."  
• 

  

  

  

  

  В корзину

  “Лети, душа моя, сквозь дали без числа…”

  Борис Пастернак

  $22.82

  Стихотворные переводы Бориса Леонидовича Пастернака, крупнейшего поэта ХХ века, лауреата Нобелевской премии, давно уже стали «фактом русской поэзии» и входят в его художественный мир как вехи, в какой-то мере определяя и его собственный творческий путь. Среди поэтов, к которым обращался Борис Пастернак как переводчик, были Шекспир и Гёте, Шелли и Китс, Верлен, Рильке, Петефи и др. По мысли Пастернака, перевод должен быть самодостаточным художественным произведением. Он оправдан лишь тогда, когда передает дух оригинала и производит впечатление «жизни, а не словесности»: «Соответствие текста — связь слишком слабая, чтобы обеспечить переводу целесообразность. Такие переводы не оправдывают обещания. Их бледные пересказы не дают понятия о главной стороне предмета, который они берутся отражать, — о его силе».
• 

  

  

  

  

  В корзину

  Герой нашего времени

  Михаил Лермонтов

  $30.61

  Единственный завершенный роман Лермонтова, стоящий у истоков русской психологической прозы. Его сложного, опасного и невероятно притягательного героя автор назвал воплощением пороков своего поколения, но читатели замечают в Печорине прежде всего уникальную личность. Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых... Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что всё в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!
• 

  

  

  

  

  В корзину

  Былое и думы

  Александр Герцен

  $64.29

  Уникальный для русской литературы своего времени синтез автобиографии, исторической хроники и политической публицистики. Историческое для Герцена важнее личного, но в итоге у него получается одна из самых откровенных книг XIX века.
• 

  

  

  

  

  В корзину

  Мастер и Маргарита

  Михаил Булгаков

  $32.72

  Сатана правит бал в сталинской Москве, Маргарита мстит литературным критикам, тьма накрывает ненавидимый прокуратором город. Самый популярный русский роман XX века — это одновременно едкий фельетон о советских обывателях, апокриф о последних днях Христа и история спасительной любви. Обычный для Булгакова прием — фантастическое внутри обыденного — задает стиль московских глав: это гротескное, ироническое описание московского быта и нравов, иногда на грани фельетона. Московская сатирическая фантасмагория разбивается вкраплениями текста другой природы: с одной стороны — искривленный мир раскачивающихся на люстре котов и пивных ларьков без пива, с другой — как бы документальный роман о древности с его возвышенно-лаконичным стилем и поэтические, почти музыкальные по своему звучанию и ритму фрагменты: рассказ Мастера о своей любви, полет Маргариты, лирические отступления повествователя — из этих стилистических контрастов и высекается энергия романа.  
• 

  

  

  

  

  В корзину

  Война и мир (комплект из 2 книг)

  Лев Толстой

  $64.29

  Главный русский роман — для России и всего человечества. Всеохватная военная эпопея, подробная и проницательная семейная хроника, историософский трактат — все это в одной (очень большой) книге. "В минуты отъезда и перемены жизни на людей, способных обдумывать свои поступки, обыкновенно находит серьезное настроение мыслей. В эти минуты обыкновенно поверяется прошедшее и делаются планы будущего. Лицо князя Андрея было очень задумчиво и нежно. Он, заложив руки назад, быстро ходил по комнате из угла в угол, глядя вперед себя, и задумчиво покачивал головой. Страшно ли ему было идти на войну, грустно ли бросить жену, — может быть, и то и другое, только, видимо, не желая, чтоб его видели в таком положении, услыхав шаги в сенях, он торопливо высвободил руки, остановился у стола, как будто увязывал чехол шкатулки, и принял свое всегдашнее спокойное и непроницаемое выражение."